«Код 46» — это зловещий наследник нынешних «центров планирования семьи», целый комплекс жестких генетических запретов. Юридическое табу на сексуальный контакт вступает в силу, если у вас с партнером в ДНК более 25% общих генов.

Почему картина называется «Код 46», хотя даже в оригинальных титрах на мгновение мелькнет юридически корректный русский термин «кодекс»? Об этом надо спросить тех генетических идиотов из российского проката, которым почему-то нравится уродовать названия фильмов. Когда-нибудь Большой Брат покарает их за это.

Следователь-экстрасенс Вильям (Роббинс) откомандирован в Шанхай, чтобы интуитивным методом найти диссидента, который окопался в одной из местных компаний, печатающей страховки. Эти страховки — единственный пропуск для путешествий из города в город. Кто-то из сотрудников раздает бумажки кому попало, тем самым подрывая систему тоталитарного правительства «Сфинкс», «которому виднее».

Каждого из подозреваемых Вильям просит чего-нибудь рассказать о себе. Пока человек признается, например, в эротическом влечении к веснушкам, следователь может просканировать его мысли.

Коротко стриженная и большеглазая Мария (Мортон) говорит, что сегодня у нее день рождения. Что именно в этот день ей каждый год снится один и тот же сон про странную поездку в метро. Очарованный Марией экстрасенс, поддавшись минутному порыву, оговаривает другого, ни в чем не повинного человека. Этого несчастного вышлют в провинцию – наказание, между прочим, страшное. Мир «Кода 46» окончательно разделился на новых илотов и спартанцев. Есть жители урбании, тоскующие в комфортном, интерактивном и кондиционированном мире, и все остальные, населяющие бесконечные трущобы.

Следователь и диссидентка пьют водку, разговаривают о вкусе шербета, обсуждают, как и для кого Мария ворует бумаги. Занимаются сексом. А поутру Вильям улетает домой, к жене и сыну. Однако начальство не удовлетворено: «паленые» страховки продолжают поступать на рынок. Хмурый следователь мчит обратно в Гонконг, где обнаруживает, что Мария забеременела и угодила прямиком под административный каток «кодекса №46». Оказывается, она 100-ная генетическая копия матери Вильяма. Такой вот ДНК-фрейдизм.

Стильная чувственность и опосредованный драматизм в режиссуре англичанина Уинтерботтома отлично гармонируют как с вечной самоуглубленностью Тима Роббинса, так и с технократическими декорациями из стекла, пластика и искусственного света. Саманта Мортон сочетает скупую сексуальность с яркими мелодраматическими вспышками — как и всегда. Именно на ее героине целиком лежит ответственность за хоть сколько-нибудь интимное ощущение от мягкого технотриллера.

Сквозь скупые штрихи футуристического полотна проступает убедительный прогноз. Доброго «Сфинкса» породили глобализация, система обязательного страхования, планирование рождаемости и экологический хаос. При этом «Код 46» воздерживается от этического кликушества а-ля все то же спилберговское «Особое мнение». Кому-то система генетического контроля и прочие нововведения покажутся вполне разумными.

Оригинальность пафоса «Кода 46» в том и состоит, что конфликт между маленькими частными радостями и большой общественной пользой — Вообще Никак Нельзя Разрешить. И никакой голливудский повстанец с атомной базукой здесь не поможет.